как правильно сказать медея или медэя

ВАЖНО! Для того, что бы сохранить статью в закладки, нажмите: CTRL + D

Задать вопрос ВРАЧУ, и получить БЕСПЛАТНЫЙ ОТВЕТ, Вы можете заполнив на НАШЕМ САЙТЕ специальную форму, по этой ссылке >>>

Глава 59. Медея и все такое…

«Что мне сделать, чтобы ты бросил?» — задала я как-то прямой вопрос. «Ты ничего не должна и не можешь сделать. Я сам все сделаю, я знаю что…» — ответил он, оборвав мое намерение что-нибудь срочно предпринять. «Если бы я умерла — тогда бы ты бросил?» — использовала я запретный аргумент в разговоре о наркотиках. Бойду ничего не оставалось делать, как кивнуть в знак согласия. Вот уже несколько месяцев, как продолжались эти мучительные отношения. Временами все, что происходило, было смешно и весело, исполнено любви и самой потрясающей человеческой близости. Говоря же о физической нежности — ее нужно было собирать по крохам, тем сильнее и болезненнее она мной воспринималась. Нервы у Бойда были на пределе, и он часто испытывал идиосинкразию к чужому прикосновению. Сидя в гордом одиночестве, нахохлившись в уголочке своей «конуры», расположенной в центре гудящего, словно улей, Нью-Йорка, он был похож на проигравшего битву Наполеона — масштабностью обобщений. А может, на Лира — сумасшествием… или Меншикова в Березове — несуетливостью долгих мыслей. Сидел и думал воспаленным мозгом — о своих постоянных неудачах, о раненном самолюбии и о том, почему с тех пор, как его бросила Келли, он объявил войну самому себе. Он хотел гореть в одиночку, никому не жалуясь и не прося помощи. Сострадания к себе он не допускал, не позволял даже обнять себя, так же как он сам был скуп на ласку. В его редких любовных жестах было скорее что-то приятельское, дружеское, сердечное. Проблема наркомании, как ни пытался он ее заговорить, давала себя знать во всем своем безумии. Так, однажды, глядя на подпрыгивающего на фоне звездного неба Бойда, который что-то кричал и куда-то рвался, я услышала собственную мысль — я наблюдаю самое настоящее сумасшествие!

Я много раз готова была уйти, но с ужасом понимала, что не могу этого сделать. Теперь уже и меня требовалось «снять с иглы», оторвать от наркотика под названием «любовь и забота о Бойде». Инстинкт саморазрушения всегда брал верх в моих любовных взаимоотношениях с мужчинами и во всем, что касается чувств. По-другому я не умела. Нет, я не делала это сознательно, но подсознательно многие годы только этим и занималась. Даже любить я начинала, когда видела в человеке изъян, который требовалось «починить». Теперь я понимала запомнившуюся мне цитату из «Всей королевской рати», которая звучит примерно так: женщины любят строить соты в трупе льва. Соты в трупе… обреченная на провал затея. Еще одно высказывание, на этот раз народная американская мудрость: танго не танцуют в одиночку. Иными словами: человек сам ответственен за то, что с ним происходит — он тоже танцует танго. В том, что я разрушалась, спасая Бойда, была моя вина. Я искала этого подсознательно — экспериментировала с запретным. В конце концов я испробовала и наркотик, считая, что должна приобщиться к тому знанию, которым владел он. Наркоманкой от этого я не стала. Брела, помню, по какой-то авеню домой и видела все с точки зрения Вечности… издалека, без суеты. Многие садятся на иглу, чтобы заглушить боль. Так случилось с Бойдом, когда от него ушла жена. Мне не требовалось заглушить боль. Я хотела говорить на равных… о цветах зла. При всем ужасе происходящего с ним я считала этого парня самым потрясающим человеческим существом, которое когда-либо мне пришлось встречать. Однажды я ему сказала: «Наверное, я тебе послана свыше». На что последовало ироническое: «А откуда ты знаешь, что не я — тебе?» Потом он еще долго называл меня: «женщина с миссией». Теперь я понимала, отчего «миллионерша» Келли отказала ему в деньгах — наркоманам не одалживают денег.

Как-то раз Бойд попросил меня составить ему компанию в походе в больницу. Оказалось, что он идет проведать Скотти, которому поставили диагноз — СПИД. Скотти — черный наркоман, бессемейный, уличный бродяга — кто станет оплакивать его?

«Я обещал его проведать, к нему же больше никто не придет», — сказал мне Бойд. Они встретились в коридоре больницы — исхудавший Скотти обрадовался, как ребенок, что его пришли проведать. Я наблюдала за их беседой со стороны. Бойд подбадривал Скотти, смеялся, похлопывал по плечу. Затем попрощался и, уже стоя в лифте, пообещал прийти через три дня. «Придешь?» — оскалился Скотти в надежде. «Приду, приду, не унывай!» — прокричал напоследок мой приятель. Как только дверь лифта захлопнулась, Бойд схватился руками за голову и издал звук отчаяния: «Мне плохо! Ужас! Я же к нему больше не приду! Но не мог же я это сказать… зачем он только меня попросил? Ну зачем?» Он закрыл глаза и, мотая головой из стороны в сторону, продолжал: «Я не мог ему не пообещать! Он попросил меня забрать его при выписке, у него же нет семьи, его выпишут, только сдав кому-то на руки. Но я не могу взять к себе умирающего, у меня же нет средств ухаживать за больным и места… какой это ужас!» Мы выбежали из здания больницы и поспешили прочь. Я принялась успокаивать Бойда: «Ты сделал все правильно: и что пообещал, и что не придешь — у тебя нет выхода». А через месяц или чуть более Скотти умер.

Однажды я отправилась к Бойду через весь город в три часа ночи, буквально выскользнув из-под пристальной опеки Аленки. Она услышала, как скрипнула входная дверь, и тут же бросилась к окну — звать меня. Довольная тем, что мне удалось освободиться от заботливой подруги, я начала подъем по улице, которая вела в гору, как вдруг услышала над собой, с высоты восьмого этажа, пронзительный голос Барановой: «Ну и куда ж это ты собралась, а?» Прозвучало это совершенно неожиданно и смешно, как в заурядном московском дворе, где раньше всегда орали в форточку: «Обедать! Домой! Вернись! Ты сумку забыл! Застегнись…» и так далее. От растерянности, что меня застукали, я сделала резкое движение и свалилась… в подвал возле дома, в котором стояло старое кресло, выброшенное кем-то. Так в него и села, совершив предварительно «ход» конем, вернее сказать, «полет» — прямо и резко вправо. Это было апогеем моего женского донкихотства! Аленка, следившая за мной в окно, вдруг обнаружила мою пропажу и решила, что здесь не обошлось без полтергейста — я исчезла прямо у нее на глазах! Когда утром я вернулась домой и, не раздеваясь, села посередине комнаты в черном пальто с видом зомби, Аленка спросила: «Ну что, чувствуешь теперь себя Жанной д’Арк?» — «Да нет, скорее женой алкоголика…» — отозвалась я сорванным голосом. Подойдя к холодильнику, я извлекла початую бутылку водки, налив себе стопку, вернулась в комнату и, снова сев, опустошила ее содержимое. Глядя в окно на встающее над городом солнце, я бросала Барановой свои «максимы и мысли»: «Мы здесь ничего не можем изменить, все попытки — утопия. Нас покупают за экзотику и за нее же продают… Надо что-то делать, — говорила я с расстановкой, — сейчас я понимаю, что дальше так продолжаться не может… я ждала Бойда и заснула прямо на пороге его квартиры… пока он не вернулся…»

Аленка, с волнением наблюдавшая за моим поведением, взволновалась не на шутку. Она взялась в который раз образумить меня, а заодно призвала исполнять свои обязанности перед маленьким питомцем — Кисой. Не забуду комичную историю, когда мы с ней понесли Кису к ветеринару. Конечно, идея принадлежала Барановой, а меня она взяла за компанию, чтобы проветриться. Придя к ветеринару, она долго с ним беседовала, задавая всякие вопросы, показывая Кису, которому сделали прививку, а я молча сидела в сторонке. Вдруг врач спрашивает, указывая на меня: «А это кто?» Аленка вздохнула и говорит: «Это, собственно, и есть мама Кисы, она сама не в лучшем состоянии, а я только помогаю, вроде мачехи!» Врач пожал плечами и выписал для Кисы какие-то рецепты. Мы вышли на улицу и направились к дому, благо было недалеко. Аленка отчитала меня, сказав, что я должна проявлять активность и заинтересованность в судьбе моего животного. Я пообещала исправиться. Так вот, мы идем — она впереди с Кисой на руках, а я плетусь в нескольких метрах сзади. Навстречу идет какая-то парочка. Поравнявшись с Аленой, они остановились и говорят, глядя на Кису: «Ой, какой хорошенький котик, красавец!» Затем постояли, словно он должен был им что-то на это ответить, и, ничего не дождавшись, пошли дальше. Поравнялись со мной. «Мяу!» — произнесла я звонко и очень похоже на Кису. Они прошли мимо, словно так и полагалось. А Баранова в испуге оглянулась и посмотрела на меня. «Я решила исправить впечатление», — объяснила я ей. Но она покачала головой: «Ленусик, меня серьезно волнует твое психическое состояние!» Приблизившись к гудящей от потока машин трассе, которую предстояло пересечь, я окликнула свою подругу, предложив не торопиться: «Не надо спешить, пусть проедут. Самое главное — выжить… потому что истребить пытаются уже давно!» На этот раз Аленка не смогла сдержать улыбки.

На нервной почве у меня начались какие-то загадочные боли в области живота, которые в результате привели меня в больницу. Оказалось, что это были камни в почке. Отлежавшись пару недель в палате интенсивной терапии, я стала на один микроскопический минерал легче и выписалась, похудев вдвое. К сожалению, из-за этого я упустила возможность работы в театре. Сам Юрий Петрович Любимов готовился ставить в Вашингтоне «Преступление и наказание». Не помню, как он нашел меня, однако предложил попробоваться на Соню. Роль спасительницы Раскольникова мне тогда была очень кстати, и я готовилась — учила текст по-английски. Смотреть меня должна была Зельда Фичендлер — главный режиссер театра «Арина Стэйдж». В этот момент я как раз попала в больницу. А когда выписалась, восемь дней пролежав под капельницей без еды, — узнала, что пропустила показ и кого-то уже нашли. Я все-таки позвонила в театр и объяснила ситуацию. Мне пошли навстречу и устроили внеочередной показ. Но я была так слаба, что читала текст невыразительно и не произвела впечатления. К тому же на роль уже была утверждена актриса, мне просто оказали любезность. Я расстроилась — к отказам я не привыкла. Знакомые успокаивали меня. Американские актеры говорили: «У тебя должно быть на ближайшие дни запланировано по пять-семь показов, тогда отказ пройдет незамеченным… нам все время отказывают, мы привыкли». А другой близкий друг, Тимур Джорджадзе — бывший москвич, режиссер по образованию — наставлял: «Дорогая моя, они — великие, всё делали ради роли, ложились подо всех, спали с самим чертом, если надо, обманывали, наставляли рога, это твари, но гениальные твари! Посмотри на Лоуренса Оливье и Вивьен Ли, на всех мировых звезд… монстры, ради карьеры готовы любого продать, потому что для них это главное! А ты?» Я любила ироничного Тимура — так и не знаю, зачем он это мне говорил, наверное, от досады… на жизнь! Он был мне замечательным другом… гостеприимным, приветливым, чутким. А потом с ним случилось это несчастье. «Мне поставили диагноз — рак!» — сообщил он как-то по телефону. — Вот тебе и бабушка-долгожитель в Грузии! Мы с Эдди пришли в кабинет к врачу, специалисту по раку, сели перед ним, сидим и слушаем. Он стал ходить перед нами и рассказывать о раке так, словно речь идет о первой любви! Такой молодой, упитанный, краснощекий и говорит с интересом, жестикулируя, делая паузы, взахлеб, можно сказать — с вдохновением. А мы сидим и слушаем… я и Эдди. Потом она спрашивает его: «Доктор, что нам делать?» А он отвечает: «Ничего!» Умирая и проходя химиотерапию, он звонил мне и делился наблюдениями — как может рассказывать только театральный режиссер… с подробностями. Потом он перестал звонить. Его не стало.

После больницы и пролета с Любимовым я провела какое-то время в Вермонте, у Кевина. Он знал о моем пошатнувшемся здоровье и предложил восстановиться на природе. «Спасает какого-то наркомана!» — объяснял он со вздохом любопытствующим друзьям. А спустя месяц я вернулась в город. Свое возвращение я ознаменовала переездом на другую квартиру, поселившись возле самого Колумбийского университета в небольшой комнатке. В своем дневнике (я завела его по примеру всех пишущих людей) я сделала запись: «Второй день в новой квартире. Как назвать ее? Анти-Бойд? Контр-Баран?» Теперь я часто печатала на машинке всякие соображения по поводу того-сего. Меня это поддерживало, а также придавало исторический, духовный смысл всему происходящему, переводя его в ментальный план:

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  паратгормон как правильно сдавать

Сердце откатилось. Остывает где-то.

В себя, как в пролет лестницы, смотрю.

Где то пальто, в которое можно носом уткнуться?

Опять ты. Собеседник с твоим лицом.

Твоим голосом отвечает.

Всякая точка похожа на глаз.

Красное вино — на кровь.

Нет правых и виноватых.

Есть люди, по которым ты плачешь,

С которыми смеешься и которых ты забываешь.

Прошло уже несколько недель, как я не видела Бойда, мы с ним разошлись, и оба понимали это. Я начала потихоньку набирать силы. Пошла как-то пройтись по городу, забрела в район 70-х улиц — меня туда потянуло, словно магнитом — и вдруг вижу знакомую худую фигуру. Идет ссутулившись и смотрит под ноги, потом наклоняется, что-то разглядывает на тротуаре, снова разгибается и продолжает путь, глядя вниз. Меня словно током ударило: он ищет деньги. Он заметил меня, обрадовался, спросил, куда я иду. Я сказала, что у меня есть пара свободных часов. Он попросил меня сходить с ним в кафе перекусить. Оказалось, что он давно уже не держал крошки во рту и брел по улице в поисках монет под ногами. «Даже заглянул в мусорный ящик в поисках чего-нибудь!» — сказал он. «Это что — бедность?» — почему-то спросила я его. Теперь этот вопрос кажется мне идиотским, но тогда я никак не могла понять, что именно американцы называют бедностью. «Да, бедность, — ответил Бойд, окинув меня ироничным взглядом, — и я очень хорошо знаю, что это такое!» (К слову сказать, в Америке не принято прибегать к помощи родителей, только в крайних случаях.) Я накормила его и расспросила, что и как. Оказывается, он ушел из «Петрушки» и теперь работает в другом ресторане, типично американском, под названием «Гиглз». А в университете пишет работу. «Кстати, Элейна, — сказал он мне, — ответь — каков основной закон природы, ну-ка?» Я напряглась: «Воссоздавать!» Бойд хлопнул себя по лбу и, вынув ручку, записал это в блокнот. С того момента мы стали воссоздавать наши порванные было связи.

Прошла еще пара месяцев. Была уже зима. Наступил день, когда я решила, что забеременела. Это событие меня взволновало и обнадежило, я с трепетом сообщила о своих предположениях Бойду. Он обрадовался — в чем я и не сомневалась, так как знала, что он относится к тем мужчинам, которые хотят иметь детей. Мы договорились встретиться в кафе в семь вечера и обо всем поговорить. Придя на место свидания за полчаса, чтобы помечтать обо всем, что сулит мне новое положение, я принялась ждать, поглядывая на часы. Мое лицо светилось и губы складывались в улыбку. Но Бойд все не шел, и я начала волноваться, затем злиться, снова волноваться, и так поочередно сменялось мое отношение к отцу будущего ребенка. Просидев пару часов в одиночестве на пластиковом казенном стуле и куря сигареты одну за одной, в девять я наконец решила оторвать взгляд от окна, за которым автомобильными фарами и неоновыми огнями светилась улица. Я поднялась со стула, оплатив свои три бокала сухого и несколько чашек кофе, и пошла в направлении дома. Медея! Мне всегда хотелось ее сыграть. Самая страшная жертва, которую может принести женщина… Богу. Отказаться от детей — отказаться от жизни, бросив вызов мужчине. Нет, я ни от кого не отказалась, просто их и не стало, если они были. (Так и не знаю, было ли это моей фантазией или правдой, закончившейся фиаско на почве нервного стресса.) Бойд не пришел. Я отправилась домой и ждала там у телефона. Ночью я позвонила его другу и коллеге по новому месту работы. Тот предположил, что Бойд ушел за наркотиком. А вернее, за женщиной, которая доставала ему наркотик в тот вечер. Это была молодая девочка с кокетливым хвостиком, незадолго до того поступившая к ним работать. По словам его друга, Бойд развлекал ее своим остроумием все последние дни. Я стала собираться. Взяла песок из-под кошки, вчерашней давности — его было в самую пору выбросить, но я аккуратно высыпала в мешочек. Нашла в доме малярную кисть и масляную краску. Напечатала лаконичную записку и прихватила семейную фотографию, которую Бойд особенно любил: моя сестра, мама и я безмятежно улыбаемся фотографу. Сложив все в пакет, отправилась по ночному Нью-Йорку к дому Бойда, на 72-ю улицу. Заболтав консьержа, проскочила в лифт и поднялась на нужный этаж. Квартира 1207. Там, остановившись, вынула кисть и краску и начала писать на двери сверху вниз крупными мазками: «Bastard!» — подонок. Затем прикрепила фотографию и записку. Высыпала из пакета на порог песок позавчерашней свежести и ушла. Инсталляция!

Ужас! Так ведут себя женщины, способные на все. А я и была в тот момент способна на все. Ночевать я отправилась к приятельнице, потому что боялась оставаться в доме одна. «Ты что? — сказала она, побледнев, после того как выслушала мою эпопею. — Тебя могут посадить за нанесение ущерба его собственности!» О том, что здесь судят за каждый неверный шаг, я и думать забыла. Н-да-а, в Америке не разгуляешься с нашими российскими страстями! Содеянное мной меня же и потрясло — я была в ужасе от своего желания мстить. Вернувшись через сутки к себе, я ответила на телефонный звонок. «Если через неделю ты все еще будешь на этой территории, тебе несдобровать. Я позвонил отцу, у него есть знакомые в Госдепартаменте, они тебя депортируют в Советский Союз!» — врал в трубку Бойд, как гадливый ребенок. Моя приятельница Нина Шевелева, знавшая по себе, как далеко заходит гнев женщины и воображение актрисы, вновь советовала: «Лучше уехать от греха подальше, в Вермонт, отдышаться… здесь тебе сейчас оставаться опасно!» Я всерьез задумалась — уехать из Нью-Йорка? Проснувшись в один из тех дней с простыней, обмотанной вокруг шеи наподобие петли, я не на шутку перепугалась: как четко работает подсознание! Как же я могла замотаться этой простыней, ума не приложу — но знак был дан вполне очевидный.

И я приняла окончательное решение. Позвонив Кевину, сказала, что если я останусь в Нью-Йорке, то я за свою жизнь не отвечаю, и попросилась какое-то время пожить у него. Он, конечно, согласился и даже выслал билет на самолет. Перед отъездом мы встретились с Бойдом. «Прости меня, я был очень зол на тебя из-за двери. Если бы я пришел чуть позже, краска бы засохла, и тогда ее ничем невозможно было бы отодрать. Я же квартиру снимаю… И за остальное, прости меня!» — говорил он в ужасе от самого себя. Я закивала головой, что все прощаю. «Я уезжаю, мне надо, я это точно поняла, вот сейчас от тебя иду звонить Кевину насчет билета, я точно иду!» — повторяла я, чтобы ни у кого, даже у меня самой, не было сомнений в том, что я это сделаю. Он вышел проводить меня, сказал, что все равно надо пройтись, купить консервы для Эзме. Дойдя до перекрестка, у которого нам надо было поворачивать в разные стороны, мы остановились. Я встала на цыпочки, поцеловала его в щеку: «Пока! Не грусти, ведь все правильно!» Он взглянул на меня печально и ответил: «Нет, не правильно, а о’кей!» Синхронно, как по команде, мы развернулись и пошли в разные стороны. Через несколько шагов я оглянулась — его задумчивая фигура удалялась вдоль тротуара, как вдруг его плечи дернулись и опустились вниз, словно на них упал тяжелый груз. Отведя глаза, я рванулась к первой попавшейся телефонной будке. «Вылетаю, встречай!» — кричала я Кевину в трубку. После чего отправилась в аэропорт, села на самолет и улетела.

Источник: http://biography.wikireading.ru/78892

Меде́я (др.-греч. Μήδεια ; возможно, происхождение связано с μήδομαι «замышлять, придумывать», μῆδος «мысль, замысел»; груз. მედეა ) — в древнегреческой мифологии царевна из страны Эета, волшебница и возлюбленная аргонавта Ясона.

Влюбившись в Ясона, она помогла ему завладеть золотым руном и бежала с ним из Эеты в Грецию. Когда же он впоследствии задумал жениться на другой, Медея погубила соперницу, убила двух своих детей от Ясона и скрылась на крылатой колеснице, посланной её дедом, богом Гелиосом.

Содержание

Медея была дочерью колхидского царя Ээта и океаниды Идии [3] , внучкой бога Гелиоса, племянницей Цирцеи (либо дочерью Ээта и Клитии [4] ), волшебницей [5] , а также жрицей (или даже дочерью [6] ) Гекаты.

Встреча с Ясоном Править

Полюбив предводителя аргонавтов Ясона, она с помощью волшебного зелья помогла ему завладеть золотым руном и выдержать испытания, которым его подверг её отец. Вначале Ясон должен был вспахать поле упряжкой огнедышащих волов и засеять его зубами дракона, которые выросли в армию воинов. Предупреждённый Медеей, Ясон бросил в толпу камень, и воины начали убивать друг друга (ср. Кадм). Затем Медея с помощью своих трав усыпила дракона, охранявшего руно, и её возлюбленный, таким образом, смог его похитить. (Некоторые версии мифа утверждают, что Медея влюбилась в Ясона только благодаря прямому приказу Геры Афродите — богиня хотела, чтобы герою, которому она покровительствовала, кто-нибудь помог добыть руно). Пиндар называет её спасительницей аргонавтов [7] .

Плавание на «Арго» Править

После похищения руна Медея бежала с Ясоном и аргонавтами и взяла с собой своего младшего брата Апсирта. Когда корабль отца начал настигать «Арго», Медея убила брата и расчленила его тело на несколько кусков, побросав их в воду — она знала, что Ээту придётся задержать судно, чтобы подобрать остатки тела сына. (Другой вариант: Апсирт не бежал с Медеей, а возглавил колхов, гнавшихся за аргонавтами. Колдунья заманила брата в ловушку, и Ясон убил его.)

Излечила аргонавта Аталанту, которая была серьёзно ранена. На борту корабля вышла замуж за Ясона, так как феаки требовали выдать беглянку, если только она ещё не стала его супругой. Затем судно сделало остановку на острове тётки Медеи — Цирцеи, которая провела обряд их очищения от греха убийства. Напророчила Евфему, кормчему «Арго», что однажды в его руках окажется власть над Ливией, — предсказание осуществилось через Батта, его потомка. В Италии Медея научила марсов заклинаниям и лекарствам от змей (см. Ангиция).

Затем корабль попытался причалить к острову Крит, который охранялся бронзовым человеком по имени Талос. У него была одна-единственная вена, которая проходила от лодыжки до шеи и затыкалась бронзовым гвоздём. По Аполлодору, аргонавты убили его так: Медея опоила Талоса травами, и внушила ему, что сделает его бессмертным, но для этого ей надо вынуть гвоздь. Она его вынула, весь ихор вытек, и гигант умер. Вариант — Талоса убил из лука Пеант, другая версия — Медея свела Талоса с ума волшебством, и он сам выдернул гвоздь. Таким образом, корабль наконец смог причалить.

Когда аргонавты наконец добрались до Иолка, ради трона которого Ясон добывал золотое руно, там все ещё правил его дядя Пелий. Он отказался уступить племяннику власть. Дочери Пелия, обманутые Медеей, убили своего отца. Обман был такой: волшебница сказала царевнам, что они могут превратить старика в молодого человека, если разрежут его и бросят в кипящий котёл (и продемонстрировала им это, зарезав и воскресив козла). Они поверили ей, убили своего отца и разрезали его, но Пелия Медея воскрешать, в отличие от демонстрационного козлёнка, уже не стала.

Овидий подробно описывает, как она готовила зелье для Эсона, которому всё же вернула молодость [8] . По просьбе Диониса вернула молодость его кормилицам [9] . По версии, вернула молодость также Ясону [10] . Согласно рационалистическому истолкованию мифа, Медея изобрела краску для волос, что омолаживало стариков [11] .

После убийства Пелия Ясон и Медея были вынуждены сбежать в Коринф.

В Коринфе Править

Дальше у мифа существует несколько версий.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  как правильно заполнять экзаменационную ведомость

В Коринфе она прекратила голод, принеся жертвы Деметре и лемнийским нимфам, её полюбил Зевс, но она отвергла его, за что Гера обещала бессмертие её детям, которых коринфяне почитали как миксобарбаров (полуварваров). Феопомп рассказывал о любви Медеи и Сисифа [12] . Согласно поэме Евмела, Ясон и Медея царствовали в Коринфе. Когда у Медеи рождались дети, она скрывала их в святилище Геры, думая сделать их бессмертными. Она была изобличена Ясоном, тот уехал в Иолк, и Медея удалилась, передав власть Сисифу [13] . По Еврипиду и Сенеке, она убила своих двоих детей, которых они не называют по имени [14] .

Согласно одному из подвариантов (историку Дидиму), царь Коринфа Креонт решил выдать за Ясона свою дочь Главку (вариант: Креусу) и убедил его оставить Медею. В свою очередь, Медея отравила Креонта, и сбежала из города, но своих детей захватить с собой не смогла, и они были из мести убиты коринфянами.

Согласно более распространённому варианту, Ясон сам захотел жениться на Главке. Брошенная Медея пропитала волшебными травами роскошный пеплос и послала отравленный подарок сопернице. Когда царевна надела его, платье немедленно вспыхнуло, и Главка сгорела заживо вместе с отцом, который пытался её спасти. Затем Медея собственноручно убила своих сыновей от Ясона (Мермера и Ферета) и скрылась на посланной её дедом Гелиосом (или Гекатой) крылатой колеснице, запряжённой драконами [15] .

Этот сюжет был популяризирован Еврипидом: драматург внёс психологическую мотивацию в убийство Медеей своих детей, показав, что она не была ни варваром, ни сумасшедшей, а совершила этот поступок, потому что это было лучшим способом причинить Ясону боль. (Современные писателю злые языки утверждали, что Еврипид приписал убийство мальчиков их матери, а не коринфянам, как было раньше, за огромную взятку в 5 талантов, нацеленную на очищение доброго имени города).

Сбежав от Ясона, Медея направилась в Фивы, где она исцелила Геракла (также бывшего аргонавта) от безумия после убийства им детей [16] . В благодарность герой разрешил ей остаться в городе, но разъярённые фиване против его воли изгнали волшебницу и убийцу из своих стен.

В Афинах Править

Затем Медея оказалась в Афинах и стала женой царя Эгея. В Афинах она была привлечена к суду Гиппотом, сыном Креонта из Коринфа, и оправдана [17] . Она родила Эгею сына Меда.

Их семейная идиллия была разрушена появлением Тесея — наследника царя, зачатого им втайне и выросшего в Трезене. Тесей приехал к отцу инкогнито, и тот не знал, кем ему приходится юноша. Медея, почувствовав угрозу наследия своему сыну, убедила Эгея убить гостя. Царь угостил Тесея кубком с отравленным вином, но прежде чем гость успел поднести его к губам, Эгей увидел у него на поясе свой меч, который он оставил матери Тесея для своего первенца. Он выбил кубок с ядом из рук сына. Медея вместе с сыном Медом скрылась из Афин прежде, чем начались неприятности.

Дальнейшая судьба Медеи Править

Затем Медея вернулась на родину, в Колхиду (либо изгнана из Афин некоей жрицей Артемиды, уличённая как колдунья), на упряжке драконов. По пути она освободила город Абсориду от змей [18] .

На родине она обнаружила, что её отец свергнут своим братом Персом, захватившим власть. Волшебница быстро устраняет эту несправедливость, убив родного дядю-убийцу руками своего сына Меда, и восстанавливает царство своего отца во главе с Медом. Затем Мед завоёвывает значительную часть Азии. (Вариант: Мед погиб в походе против индов, Медея убивает Перса сама и возвращает на престол своего отца Ээта).

По другому рассказу, уличённая в злоумышлении против Тесея, она бежала из Афин и с сыном Медом явилась в страну Ария, дав название её жителям — меды [19] . По Гелланику, этого сына (от Ясона) звали Поликсен [20] .

По некоторым данным она царствовала в Мидии вместе с Ясоном и ввела ношение одежды, закрывающей тело и лицо [21] .

После смерти Править

Некоторые легенды рассказывают о том, что на Островах Блаженных Медея вышла замуж за Ахилла [22] (эту версию упоминали Ивик (фр. 291 Пейдж), Симонид (558 Пейдж) и схолиаст Аполлония [23] ). Другие повествуют о том, что богиня Гера наделила Медею даром бессмертия за то, что она сопротивлялась ухаживаниям Зевса.

Жрец в Сикионе, принося жертвы ветрам над четырьмя ямами, произносил заклинания Медеи [24] . Её стал почитать богиней Гесиод [25] .

Две Медеи Править

Хронологические несостыковки позволяют предположить некоторым исследователям, что в древнегреческой мифологии могло быть два женских персонажа с этим именем. Это связано, в первую очередь, с взаимоотношениями Медеи с Тесеем:

  • Медея появилась в Греции после похода за Золотым Руном
  • Тесей был аргонавтом, и ушёл в поход за Золотым Руном после того, как Эгей признал его сыном (и Медея попыталась его убить)

Таким образом, оказывается, что Медея присутствовала в Афинах до похода за Золотым Руном. Или же это была другая Медея. Противоречие сглаживается, если принять, что Тесей не принимал участие в походе аргонавтов (многие классики и не включают его в список) и, таким образом, сначала был поход, а потом прибытие Тесея в Афины.

Толкование образа Править

Мифы, повествующие о судьбе Ясона, неотъемлемо связаны с женским образом Медеи. Согласно одной из концепций, специалисты считали их частью мифологического пласта, являющегося частью легенд, рассказывавших об эллинах далёкого героического века (до Троянской войны), столкнувшихся с догреческими пеласгическими культурами материковой Греции, побережья Эгейского моря и Анатолии. Ясон, Персей, Тесей и, прежде всего, Геракл, явились такими пограничными фигурами, балансировавшими между старым миром шаманов, хтонических божеств земли, архаического матриархата, Великой Богини, и — наступающим в Греции новым бронзовым веком.

Такие черты образа Медеи, как её способность оживлять мёртвых, летать по небесам и так далее, позволяют предположить, что первоначально она почиталась как богиня. Вероятно, в её образе слились следующие черты:

  1. почитавшейся в Колхиде солнечной богини
  2. колдуньи фессалийских сказок (Иолк, Фессалия — родина Ясона и центр рассказов о нём)
  3. героини коринфского эпоса, в котором Медея и её отец Ээт считались выходцами из Коринфа

Источники Править

История о Медее, Ясоне и аргонавтах лучше всего известна по поздней литературной обработке Аполлония Родосского (III в. до н. э.), называемой «Argonautica». Но судя по идеям, наполняющим этот эпос и его достаточно архаическому словарю, он основывается на очень старых, разрозненных материалах.

Источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%8F

«Медея» (греч. Μήδεια) — трагедия древнегреческого драматурга Еврипида, представленная в 431 году до н. э.. Она входила в тетралогию, которая, кроме той, включала трагедии «Филоктет» (утрачена) и «Диктис» (утрачена), а также сатировскую драму «Жнецы» (также утрачена).

Лучшая рецензия на книгу

«А я то думала, что неверные мужья задабривают своих жен чем-то стоящим!», сказала Леди Ди,когда узнала, что принц Чарльз приготовил ей на Рождество в подарок набор стразов.

Время идет,а тема мужской неверности была актуальна в те далекие времена, и остается по сей день.
Все было у Ясона: любящая и преданная жена, соратница во всех его безумных начинаниях; два сына. Казалось было,что наладилась жизнь Ясона в Коринфе. Но на его пути оказалась юная царевна Главка, дочь Креонта.
Медея унижена, раздавлена горем. Тут еще царь Креонт ради счастья своей дочери повелел ей с сыновьями немедленно покинуть город. Медея жаждет мести. И месть свершится.
Медея убивает не только Креонта и Главку, но и собственных детей.
Жестокий поступок, но как сказала моя знакомая-филолог, когда они разбирали это произведение, преподаватель говорил, что Медея убила своих детей не только из-за уязвлённой гордости, но и по политическим причинам, чтобы их не убил кто-нибудь другой. Странно, конечно, почему их нельзя было взять с собой?
В целом трагедия понравилась, вызвала очень яркие эмоции.

Спасибо большое за совет AlyaMaksyutina
Читала в рамках игры ТТТ

«А я то думала, что неверные мужья задабривают своих жен чем-то стоящим!», сказала Леди Ди,когда узнала, что принц Чарльз приготовил ей на Рождество в подарок набор стразов.

Время идет,а тема мужской неверности была актуальна в те далекие времена, и остается по сей день.
Все было у Ясона: любящая и преданная жена, соратница во всех его безумных начинаниях; два сына. Казалось было,что наладилась жизнь Ясона в Коринфе. Но на его пути оказалась юная царевна Главка, дочь Креонта.
Медея унижена, раздавлена горем. Тут еще царь Креонт ради счастья своей дочери повелел ей с сыновьями немедленно покинуть город. Медея жаждет мести. И месть свершится.
Медея убивает не только Креонта и Главку, но и собственных детей.
Жестокий поступок, но как сказала моя знакомая-филолог, когда они разбирали… Развернуть

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Рецензии читателей

Бросив отчий дом для мужа,
Ты, с безумною любовью,
Переплыть не побоялась
Через бурные пучины,
Сквозь раздвоенные скалы
Беспощадных Симплегад:
Вот за что ты, бедная,
Мужем опозорена,
Изгнана, отвергнута,
И тебе уж некуда
Преклонить главу.

Как, читая эти строки, не посочувствовать Медее? Ведь она, полюбив Ясона, предала отца, убила брата, стала сообщницей в похищении золотого руна, оставила родную Колхиду, уплыв на «Арго» с любимым. Порвав святые узы крови, стала врагом для своих близких.
Всякой женщине непросто перенести предательство, а уж такой гордой царевне и волшебнице, как Медея, и подавно.
«Больше нет во всей Элладе ни стыда, ни клятв священных. « — восклицает обезумевшая и жаждущая мести.
А что Ясон? Он не только находит оправдания своему новому браку с дочерью царя Креонта, но утверждает, что оказал Медее услугу намного больше, чем она ему, так как вывез её из «варварской страны» в Элладу:
«А если б ты, как некогда, жила
На отдаленнейших границах мира, —
Заглохла б жизнь твоя без славы.
»
Вот такие они, мужчины. даже в античные времена.
На пути обезумевшей от горя Медеи встречается афинский царь Эгей. У него свои проблемы — боги не дают ему потомства. Врачевательница обещает помочь взамен на предоставление убежища. Эгей не хочет неприятностей с коринфянами, но согласен приютить Медею, если она придёт к нему изгнанницей:
«Виновным быть и в малом не хочу
Перед людьми, с которыми я дружен».

Нет смысла пересказывать всю драму, сюжет её знакомый многим.
Но хочется делиться слогом — таким прекрасным и высоким!

Да, читая подобные бессмертные творения, очаровываясь языком изложения, чувствуешь тягу к поэзии, готов и сам рифмовать строчки.
Именно красотою стиха покоряет драма Еврипида в первую очередь.
Очень важно суметь передать эту мощь и красоту в переводе. Каждый из читателей выберет для чтения тот, который больше по душе. Мне было непросто определиться.
Думаю, в рецензии самое место сравнительному переводу, итак.

Злодейство совершу,
Которому нет имени, я знаю,
Но не могу терпеть, чтоб надо мной
Враги смеялись. И на что мне жизнь —
Без родины, без милых, без надежды?

Вот такие замечательные строки в переводе Дмитрия Мережковского.

А там – пускай ярмо
Изгнания, клеймо детоубийцы,
Безбожия позор, – все, что хотите.
Я знаю, что врага не насмешу,
А дальше все погибни…

Примерно эти же слова в переводе Иннокентия Федоровича Анненского.

Покину край цей, найстрашнішим злочином —
Убивством любих діточок зневажений.
Не стерплю глуму ворогів я, подруги!
Дарма! Навіщо ж жити? Ні вітчизни вже,
Ні дому, де від лиха мала захист я.

И вот такой замечательный перевод Бориса Тена, жаль, что украинский, не каждому могу рекомендовать, но мне он понравился больше других.

В довершение своих впечатлений о прочитанном, хочу поделиться интересной на мой взгляд версией убийства детей:
«Современные писателю злые языки утверждали, что Еврипид приписал убийство мальчиков их матери, а не коринфянам, как было раньше, за огромную взятку в 5 талантов, нацеленную на очищение доброго имени города».

Книга прочитана в КЛРС
Благодарность за предоставленную трагедию в переводе Мережковского AlyaMaksyutina

Бросив отчий дом для мужа,
Ты, с безумною любовью,
Переплыть не побоялась
Через бурные пучины,
Сквозь раздвоенные скалы
Беспощадных Симплегад:
Вот за что ты, бедная,
Мужем опозорена,
Изгнана, отвергнута,
И тебе уж некуда
Преклонить главу.

Как, читая эти строки, не посочувствовать Медее? Ведь она, полюбив Ясона, предала отца, убила брата, стала сообщницей в похищении золотого руна, оставила родную Колхиду, уплыв на «Арго» с любимым. Порвав святые узы крови, стала врагом для своих близких.
Всякой женщине непросто… Развернуть

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  как хранить протезы зубные правильно

Источник: http://www.livelib.ru/work/1002746004/reviews-medeya-evripid

В истории мировой литературы есть несколько роковых женщин, одной из которых является Медея. Краткое содержание этой трагедии углубит вас в атмосферу Античной Греции и расскажет о сложностях человеческих взаимоотношений и людских пороках.

Философия Еврипида

Древнегреческий драматург Еврипид утверждал, что человек мудрее богов, поэтому одним из первых решается на критическое отношение к жителям Олимпа. Любая сверхъестественная сила, как он считал, является плодом людской фантазии.

Еврипид пишет свою известную трагедию под названием «Медея», отзывы о которой до сих пор очень неоднозначны. Главная заслуга автора – изобразить не идеального человека, а порочного, который страдает и совершает страшные преступления. Персонажи в пьесе отрицательные. События развиваются таким образом, что на первый план выходят человеческие страдания.

Действующие лица. Отрывки из биографии

У Еврипида героями трагедий могли быть боги, полубоги или простые смертные. Медея – внучка бога солнца Гелиоса, дочь царя Ээта и океаниды Идии, чьи родители – Океан и Тифида. Любопытно, что в трагедии волшебница не в состоянии исправить ситуацию без кровавой расправы, ведь если бы она наказала Ясона и его невесту без вмешательства детей, конец был бы менее трагичным. Однако Медея становится человекоподобной носительницей пороков.

Главные герои прожили в браке двенадцать лет и породили на свет двух мальчиков – Мермера и Ферета. Их женитьба была организована с участием волшебной силы: боги насылают на Медею любовные чары и она помогает Ясону и аргонавтам раздобыть золотое руно. В благодарность герой женится на ней. Ясон хоть и не был богом, но происходил из знатного рода и приходился сыном царя Эсона, правителя города Иолка.

После встречи с Ясоном Медея сразу проявляет свою жестокость: она бежит из Колхиды вместе с ним и, чтобы задержать разгневанного Ээта, убивает своего брата Апсирта, который был ее путником. Куски тела была разбросаны на морском берегу –из-за этой жестокости, которую проявила Медея, отзывы об этой легенде очень неоднозначные.

Главка – дочь коринфского короля Креонта. По словам Ясона, он женится на ней не из большой любви, а для того, чтобы обеспечить своим сыновьям счастливое будущее. Породнившись с королевскими наследниками, мальчики в дальнейшем могли бы жить среди знатных людей.

«Медея»: краткое содержание трагедии Еврипида

Царь Коринфа предлагает Ясону взять в жену его дочь Главку, на что он отвечает согласием. Поступки его жены Медеи иногда начинают пугать героя, и он не прочь оставить ее на произвол судьбы. Разъяренная женщина называет бывшего супруга неблагодарным, ведь именно с ее помощью он добыл золотое руно и вернул себе былую славу. Однако Ясон говорит, что перед ней он свой долг совершил. Он подарил ей двух сыновей, и теперь может доживать жизнь так, как ему самому угодно. Быть может, эта позиция покажется непонятной женщинам, поэтому о трагедии «Медея» отзывы о Ясоне могут быть отрицательными.

Коринфский царь изгоняет Медею, но та пытается отомстить неблагодарному мужу и решается на отчаянный поступок – убить детей, чтобы Ясон погиб от отчаяния. Злодейка подговаривает своих мальчиков отнести Главке свадебный подарок – отравленную корону, которая вмиг разъедает лицо прекрасной царицы. Отчаянный отец, решившийся спасти дочь, погибает вслед за ней. Медея обрекает своих детей на смерть: разгневанные коринфяне разорвали бы их на части, поэтому несчастная мать сама решается их убить и даже не позволяет Ясону с ними проститься.

О главной героине

Медея не способна мириться с унижением, поэтому она начинает ненавидеть мужа и ищет способ мщения. Она не сразу принимает решение убить детей, но воспитатель мальчишек мгновенно догадывается о ее планах. К Медее является Креонт – отец будущей жены Ясона приказывает уйти ей из Коринфа вместе со своими отпрысками.

Окончательное решение об убийстве она принимает после встречи с бездетным афинским царем Эгеем. Она понимает, как страдает мужчина без потомства, поэтому решает отнять у своего мужа самое дорогое. Медея и Ясон были когда-то счастливой супружеской парой, пока не наступил роковой день, в который предводитель аргонавтов не принял свое суровое решение. Главная героиня думает о том, чтобы ей покинуть город одной – Эгей предлагает ей убежище, но жажда мести гораздо сильнее: с помощью своих малюток она хочет отомстить сопернице. Согласно мифу, детей Медеи убивали жители Коринфа, а Еврипид изменил концовку и изобразил, будто несчастная мать сама берет на себя этот грех и успокаивает себя тем, что мальчики умерли менее страшной смертью. В пьесе Медея четырежды меняет свое решение — в этом и проявляется исключительное психологическое мастерство Еврипида, который показывает сложность человеческой натуры.

Суд над Медеей или как была наказана героиня

Современники Еврипида критиковали трагедию «Медея», отзывы чаще всего были нелестными. Главным противником был Аристофан, который считает, что женщина не имела права убить своих детей. Если бы греческие комедианты и трагики судили героиню, обвинения были бы следующими:

Известно всем, что даже самая последняя изменница,

Хранит и бережет свое дитя,

И готова броситься за него в пасть грозному зверю.

Но внучка Гелиоса, обвиняемая Медея,

Свой гнев считает выше жизни

Своих малюток – двух сыновей.

Она убила сразу четырех:

Коринф царя лишился и наследницы его

И неродившихся ее Ясоновых потомков.

Убийство – грех страшнейший,

Убить одновременно четырех,

И сломать жизнь пятому

Ради собственного удовлетворения-

Решение, скорее, сумасшедших,

Нежели разумных, поэтому понести

Суровое наказание должна Медея.

Содержание трагедии не предполагает наличие суда, и автор дает возможность читателям самим осудить или оправдать героиню.

Дальнейшая судьба Медеи

Несмотря на совершенные кровавые преступления, убийца не понесла казни и скрылась в далеких краях. В Афинах она вышла замуж за Эгея и родила ему сына Меда. Вскоре их дом навещает Тесей, известный своей борьбой с быком Минотавром. Медея желает убить гостя, но Эгей вовремя узнает в нем своего сына и делает так, чтобы их страну покинула злодейка Медея. Краткое изложение не рассказывает о дальнейшей судьбе героини, но об этом повествуют другие произведения.

На острове блаженных изгнанница становится женой Ахилла. Волшебница проживает долгую жизнь, которая и приходится для нее самым страшным наказанием. Она постоянно живет в изгнании, мучается от одной мысли о совершенном злодеянии, все ее презирают. Быть может, это наказание страшнее смерти — такова участь внучки Гелиоса.

Источник: http://fb.ru/article/158702/evripid-medeya-otzyivyi-kratkoe-soderjanie

Найдено 2 определения термина МЕДЕЯ

греч.) – волшебница, дочь царя Колхиды Ээта и океаниды Идии (вариант: Гекаты), внучка Гелиоса, племянница Кирки. В мифе о походе аргонавтов М. помогла им добыть золотое руно. Когда аргонавты во главе с Ясоном прибыли в Колхиду, покровительствовавшие им боги внушили М. страстную любовь к Ясону. За обещание жениться на ней М. помогла Ясону преодолеть испытания, назначенные Ээтом, а затем сообщила герою, что Ээт хочет погубить его. Усыпив волшебным зельем дракона-стража, М. помогла Ясону овладеть золотым руном и вместе с ним бежала из Колхиды. Чтобы задержать преследовавшего аргонавтов Ээта, М. убила своего брата Апсирта, а затем разбросала куски его тела по морю, чтобы задержать отца, сознавая, что тот прекратит погоню и станет собирать части тела сына для погребения (вариант: Апсирт не бежал вместе с М., а возглавил погоню за ней, и она заманила его в ловушку, где его убил Ясон). Когда аргонавты достигли о-ва феаков, преследователи нагнали их и потребовали выдачи М. Предупрежденные супругой царя феаков Аретои, М. и Ясон поспешили сочетаться браком, и тогда царь феаков Алкиной на законном основании отказался выдать замужнюю М. ее отцу. После возвращения Ясона на родину М. помогла мужу отомстить узурпатору Пелию, убившему отца и брата Ясона. Она убедила дочерей Пелия, что отца можно омолодить – разрубив при них старого барана на куски и бросив их в котел с кипящей водой, она вынула из котла живого ягненка. Дочери Пелия, надеясь омолодить отца, разрубили его на части и бросили в кипящий котел, но М. не стала оживлять его. После этого ее и Ясона изгнали из Иолка, и их приютил царь Коринфа Креонт. Там М. родила Ясону двух сыновей – Мермера и Ферета. Когда Ясон задумал жениться на дочери Креонта Главке (вариант: Креусе), М. решила отомстить неверному мужу. Она послала сопернице пропитанный ядом свадебный пеплос, надев который, Главка сгорела заживо вместе с Креонтом, пытавшимся спасти дочь. После этого М. убила своих детей и улетела на колеснице Аполлона, запряженной крылатыми конями (вариант: драконами). Бежав из Коринфа, она поселилась в Афинах и стала женой Эгея, родив ему сына Меда. Когда в Афины вернулся Тесей, старший сын и наследник Эгея, М. убедила мужа погубить пришельца, боясь, что власть отца унаследует он, а не ее сын. Но Эгей, узнав сына по своему мечу и сандалиям, раскрыл коварство М. и изгнал ее из Афин. После этого М. и ее сын Мед вернулись в Колхиду, где к тому времени Ээт был свергнут с престола братом Персом. Мед убил Перса и воцарился в Колхиде. Согласно одному из мифов после смерти М. была перенесена на «острова блаженных» и стала там женой Ахилла. То, что М. считалась внучкой бога солнца Гелиоса и что ей приписывалась божественная сила оживлять мертвых и летать по небу на колеснице, свидетельствует, что ее некогда почитали как богиню, но затем она утратила это значение.

Волшебница, дочь царя Колхиды Ээта и океаниды Идии, внучка Гелиоса, племянница Кирки (вариант: мать М. – покровительница волшебниц Геката, сестра М. – Кирка). Когда аргонавты во главе с Ясоном прибыли в Колхиду, покровительствовавшие им боги внушили М. страстную любовь к Ясону. За обещание жениться на ней М. помогла Ясону преодолеть испытания, которым его подверг Ээт. Усыпив волшебным зельем сторожившего золотое руно дракона, М. помогла Ясону овладеть сокровищем. Более древний вариант: Ясон убил дракона. Вместе с Ясоном М. бежала из Колхиды. Чтобы задержать преследовавшего беглецов Ээта, М. убила бежавшего с ней своего малолетнего брата Апсирта, а затем разбросала куски его тела по морю, понимая, что пораженный горем отец прекратит погоню, чтобы собрать части тела сына для погребения (вариант: Апсирт не бежал с М., а возглавил колхов, гнавшихся за аргонавтами. М. заманила брата в ловушку, и Ясон убил его). Когда М. и аргонавты достигли острова феаков, посланные Ээтом колхи потребовали выдачи М. Царь феаков Алкиной ответил, что выдаст беглянку, если она еще не стала женой Ясона. Предупрежденные супругой Алкиноя Аретой, М. и Ясон поспешили сочетаться браком. Когда аргонавты с руном вернулись в Иолк, М. помогла Ясону отомстить узурпатору Пелию, убившему его отца и брата. М. погубила Пелия, убедив его дочерей, что дряхлого отца можно омолодить. Для этого тело Пелия надо разрубить на части, сварить их в котле, а потом М. с помощью волшебных снадобий вернет ему молодость.

Чтобы убедить дочерей, она разрубила барана, сварила его в котле, а затем превратила в ягненка; когда дочери Пелия согласились разрубить отца, М. воскрешать его не стала. После этого М. и Ясон были изгнаны из Иолка и поселились в Коринфе, где М. родила Ясону двух сыновей – Мермера и Ферета. Когда Ясон задумал жениться на дочери коринфского царя Креонта Главке (вариант: Креусе), М., проклиная неблагодарного мужа, решила отомстить ему. Она послала сопернице пропитанный ядом пеплос (одеяние), надев который, Главка сгорела заживо вместе с отцом, пытавшимся спасти дочь. Убив своих детей, М. улетела на колеснице, запряженной крылатыми конями (вариант – драконами). По другому варианту мифа, М. оставила детей молящимися у алтаря Геры, и коринфяне, мстя за Главку, убили их.

Бежав из Коринфа, М. поселилась в Афинах и стала женой Эгея, родив ему сына Меда. Когда в Афины возвратился не узнанный отцом наследник Эгея Тесей, М., боясь, что он, а не Мед унаследует власть отца, убедила мужа попытаться погубить пришельца. Но Эгей узнал сына, раскрыл коварство М. и изгнал ее из Афин.

После этого М. и ее сын Мед возвратились в Колхиду, где к тому времени Ээт был свергнут с престола братом Персом. Мед убил Перса и воцарился в Колхиде, впоследствии завоевав значительную часть Азии (вариант: Мед погиб в походе против индов, а М. сама убила Перса и вернула власть отцу). В дальнейшем М. была перенесена на острова блаженных, где стала женой Ахилла.

Источник: http://terme.ru:81/termin/medeja.html

Ссылка на основную публикацию