Том 4.7. Обсуждение после возвращения — Власть книжного червя (WN) — Читать онлайн на ранобэ.рф
Логотип ранобэ.рф

Том 4.7. Обсуждение после возвращения

Когда исчезли колебания мира после перемещения, я медленно открыла глаза. Впереди и чуть сбоку от меня находилась спина Корнелиуса, выступавшего моим эскортом. Рихарда, поддерживающая меня, чтобы я не упала из-за головокружения, убрала руку с моей спины.

— С возвращением, госпожа Розмайн, — услышала я приветствие.

— Я вернулась, Ангелика, Дамуэль.

Впереди тех, кто пришёл к залу перемещения, чтобы встретить меня, стояли мои рыцари сопровождения. Дамуэль выглядел изнурённым. Вероятно, его снова тренировал Бонифаций.

Корнелиус вышел из круга перемещения и подошёл к Ангелике и Дамуэлю, чтобы приступить к смене эскорта.

— Я прошу вас обоих сопровождать госпожу Розмайн с этого момента. Сам я сразу же вернусь в дворянскую академию.

— Действительно ли нужно возвращаться так сразу? — наклонив голову, спросила Ангелика и обернулась.

Там, куда смотрела Ангелика, находились мои опекуны: герцогская чета, командующий рыцарским орденом с женой, Фердинанд и Бонифаций. Проследив за взглядом Ангелики, Корнелиус тихо простонал.

— Ах, Корнелиус. Ты ведь только вернулся. Не говори, что возвращаешься так скоро. Останься хотя бы на ночь.

Той, кто произнесла это, оказалась Эльвира. Она вышла вперёд и встала между рыцарями сопровождения. На её лице играла улыбка, однако угольно-чёрные глаза крепко впились в Корнелиуса.

— Мама... Я сообщал ранее, что ещё не закончил с занятиями. Когда я сдам все экзамены, то вернусь домой и поговорю с вами, — с несколько дёрганной улыбкой ответил Корнелиус и отступил на шаг, стараясь оказаться хоть немного дальше от матери.

Поспешно передав роль эскорта, он тут же развернулся и снова вошёл в круг перемещения. Провожая Корнелиуса взглядом, Эльвира выглядела так, словно хотела о чём-то поговорить с ним, но затем просто усмехнулась и сказала:

— Возвращайся в следующий раз с решимостью, подобающей мужчине, ладно?.. И, конечно же, вместе со своей избранницей.

Корнелиус скривился, а затем его фигура подёрнулась и исчезла. Он говорил, что хотел в полной мере насладиться своим последним годом студенческой жизни, но на деле, похоже, просто желал избежать расспросов Эльвиры.

— Избранницей? — повторила я. — Мама, значит ли это, что тебе известно, кто его партнёрша?

— Мы можем обсудить подробности во время чаепития. У меня тоже есть много всего, о чём я хотела бы спросить.

Сообщив мне о чаепитии, Эльвира отошла назад, возвращаясь на своё прежнее место. Рихарда мягко подтолкнула меня, и я двинулась вперёд, чтобы поприветствовать остальных опекунов.

— Я вернулась из дворянской академии.

— Розмайн, я совершенно не ожидал, что ты так быстро закончишь занятия. Моя внучка действительно великолепна, — с улыбкой похвалил меня Бонифаций.

Мне было очень приятно. Однако я спешила закончить занятия, чтобы поскорее пойти в библиотеку, а потому замялась, не зная, как же следует ответить. Я не могла с гордым видом заявить, что действительно великолепна, а потому в итоге предпочла повести себя скромно и сказала, что всё это благодаря наставлениям Фердинанда.

— Розмайн, я присоединюсь к сегодняшнему ужину, так что не могла бы ты рассказать о том, как вы победили танисбефалена? Согласно отчёту твоего служащего, ты много сделала для победы, верно?

Я не читала написанный Хартмутом отчёт, поскольку тот отправил его ещё в то время, когда я была прикована к постели. Я лишь слышала от Филины, что в отчёте восхвалялись мои деяния святой. Кроме того, я не нанесла хоть сколько-то урона. К моему большому сожалению, ни одна из моих атак не достигла цели. Другими словами, мне не особо хотелось разговаривать на эту тему с Бонифацием.

— Я могла бы рассказать об успехах рыцарей-учеников. Они все очень старались. Благодаря твоему обучению, дедушка, они смогли немного научиться координировать свои действия.

На мгновение мне в голову пришла идея дать обещание «на мизинцах», но я тут же поняла, что в случае с Бонифацием я останусь со сломанным пальцем, а потому сразу же отбросила её.

После Бонифация ко мне подошёл Сильвестр.

— Я ждал тебя, Розмайн. Приходи в мой кабинет, как только переоденешься, — сказал он голосом, в котором почему-то ощущалось бессилие.

Должно быть, Сильвестр устал. В прошлом году от одной лишь его позы ощущалось, что он сердится, но в этом он выглядел каким-то изнурённым. Или мне просто так казалось.

«Что же случилось?» — подумала я.

Я ненадолго вернулась в свою комнату с Рихардой и рыцарями сопровождения, переоделась и направилась в кабинет герцога. Внутри меня уже ждали Сильвестр, Карстед и Фердинанд.

Фердинанд пристально посмотрел на меня и, слегка постукивая пальцем по виску, заговорил первым.

— Розмайн, полагаю, в первую очередь нам следует прояснить, одинаково ли мы понимаем слово «спокойствие». Итак, что для тебя «спокойствие»?

Я ожидала, что меня начнут отчитывать, а потому подобный вопрос обескуражил меня. Тем не менее, я принялась серьёзно его обдумывать.

— Каждый день проводить время в библиотеке, читая книги, — наконец, ответила я. — Если бы не приказ вернуться, моя жизнь была бы самим воплощением спокойствия.

Я закончила со всеми занятиями и наконец смогла ходить в библиотеку, но не прошло много времени, как меня вернули в Эренфест. Мне казалось резонным, что я могла ворчать и жаловаться, требуя, чтобы мне вернули мою библиотеку и время чтения.

Сильвестр тяжело вздохнул.

— Мы, вообще-то, отозвали тебя не по прихоти.

— Розмайн, ты знаешь, почему мы приказали тебе вернуться? — спросил Карстед.

Я приложила руку к щеке и задумалась. Провалы, в которых вина, определённо, лежала на мне, это — я наделала дыр в балдахине водяным пистолетом, жутко перепугала всех на чаепитии любителей книг и, наконец, потеряла сознание, будучи организатором этого чаепития. Впрочем, после усовершенствования водяного пистолета какой-либо особой критики не поступало.

— Учитывая, что приказ вернуться пришёл сразу после инцидента с танисбефаленом, я полагаю, это из-за того, что я вступила в бой, ни с кем не посоветовавшись, и в итоге упала в обморок… Действительно ли дело в этом?

— Что значит «действительно ли»?

— Я просто не уверена, что такого сделала, чтобы заслужить выговор. По сравнению с прошлым годом я не натворила ничего такого, за что меня требовалось бы ругать, разве нет?

Я наклонила голову, а все трое моих опекунов вздохнули.

— Во-первых, давай поговорим о том, как ты пишешь отчёты, — заговорил Фердинанд, выкладывая их передо мной. — Почему твои отчёты из дворянской академии настолько плохи, учитывая, что ты способна писать надлежащие отчёты о полиграфии и делах храма? Почему ты концентрируешься на каких-то совершенно неважных темах?

На самом деле у меня был чёткий ответ на этот вопрос.

— Поскольку мои служащие пишут отчёты о том, что считают важным, я подумала, что писать то же самое мне смысла нет. Так что я решила, что лучше писать о деталях, которые Хартмут пропустил.

Похоже, я зря беспокоилась о том, что информация будет повторяться. Я составляла отчёты с тем же настроем, с каким писала о своих делах одноклассникам, когда ещё была Урано. Но, как оказалось, моим опекунам требовались отчёты аналогичные рабочим.

— Я просто подумала, что приёмный отец и остальные хотят знать о том, как дети проводят своё время в академии, а потому делала отчёты похожими на своего рода дневник, охватывающий более личные темы. Если вам это не нужно, тогда, пожалуйста, скажите мне точно, какие именно отчёты вам нужны.

— Понятно. Это объясняет, почему твои отчёты оказались чрезмерно эмоциональными. Впредь пиши об улучшении оценок наших студентов, распространении тенденций и деятельности твоего библиотечного комитета так, как ты пишешь отчёты о важных делах, вроде печати.

После слов Фердинанда я наконец поняла, какие отчёты были нужны моим опекунам. Если им требовались отчёты о важных делах, затрагивающих Эренфест, то да, мои отчёты никуда не годились.

После этого мои опекуны указали на другие проблемы с тем, что я говорила и делала. Самые существенные касались того, как я обращалась с членами моего библиотечного комитета. Я без каких-либо консультаций пообещала дать Хильдебранду нарукавную повязку, отказалась передать магические инструменты, зарегистрировала его как помощника и попыталась навязать ему работу.

— Но ведь он член библиотечного комитета! Чем он ещё будет заниматься, если не работать в библиотеке?

— Насколько можно судить по отчётам, единственная работа, которую вам поручили, — предоставление магической силы. Требовать от студентов вернуть книги — не ваша работа, — указал Сильвестр.

— Верно… — согласилась я, свесив голову.

Соланж упоминала, что не решалась поручать работу даже мне, кандидату в аубы. Я же пошла дальше и, не посоветовавшись с ней, предложила доверить принцу настоящую работу.

«Простите, госпожа Соланж!» — мысленно извинилась я.

— У-у-у… Просто госпожа Соланж говорила о том, насколько полезными оказались напоминания от господина Фердинанда и как же быстро после них студенты возвращали книги. Вот я и подумала, что если напоминания придут от члена королевской семьи, то все тут же побегут возвращать книги. Он идеальный человек для такой работы.

— Не тебе решать, кто какую работу должен выполнять, — ответил Фердинанд. — Член королевской семьи может отдать тебе любой приказ, но сама ты не вправе приказывать члену королевской семьи.

Поразмыслив над словами опекунов, я пришла к выводу, что относилась к Хильдебранду как к равноправному товарищу по библиотечному комитету, в то время как на самом деле его можно было сравнить с сыном генерального директора компании, в то время как меня — с сотрудницей, что находится на нижней ступени корпоративной лестницы. И если попросить сделать что-либо коллегу вполне нормально, то поручать работу маленькому ребёнку, который просто пришёл поиграть — уж точно не дело.

«Так вот почему в тот раз все застыли!»

Осознав, какую колоссальную ошибку совершила, я схватилась за голову. При мысли о том, каковы же последствия того, что мне придётся обращаться с принцем как с членом библиотечного комитета, мне захотелось плакать. Даже во времена Урано мне никогда не приходилось общаться с кем-то, чей статус столь сильно превышал мой собственный.

— Тогда что же мне теперь делать? Я ведь не могу игнорировать принца Хильдебранда, когда мы с госпожой Ханнелорой обсуждаем разделение работы, особенно если он всем видом показывает, что тоже хочет присоединиться к разговору. Я думаю, если поступлю так, то принц будет чувствовать себя обделённым. Так как же правильно вести себя с членом королевской семьи?

Я ведь просто заметила по выражению лица принца, что его заинтересовала нарукавная повязка, но, возможно, правильнее было бы проигнорировать его желание.

Выражение лица Фердинанда стало предельно серьёзным.

— По незначительным жестам и мимике во время разговора ты всегда умела быстро и точно определить, чего хочет или в чём нуждается твой собеседник. Само по себе это неплохо. Можно сказать, это твоя сильная сторона. Однако ты никогда не учитываешь ни обстоятельства, ни мнение окружающих. Вот почему всем вокруг приходится нелегко.

Я всегда старалась поладить с собеседником, не заботясь, принадлежит ли он к королевской семье или к большому герцогству. Однако, по словам Фердинанда, это обычно приводило к тому, что я беспокоила окружающих или создавала ещё бо́льшие проблемы.

— Если ты научишься принимать во внимание обстоятельства, то сможешь стать мощным оружием. Однако пока ты представляешь собой не более чем опасность, поскольку последствия твоих действий совершенно непредсказуемы. Это особенно верно, когда речь заходит о королевской семье — невозможно представить, в каком положении окажется Эренфест.

Я стыдливо отвела глаза, вспомнив, что Фердинанд велел мне избегать любых контактов с королевской семьёй. Но пусть я и понимала, что именно пытаются сказать мне опекуны, чего-либо обещать я не могла.

Фердинанд, заметив мою реакцию, нахмурился, из-за чего между его бровей пролегла глубокая морщина.

— Розмайн, не отводи взгляд. Что ты ещё задумала?

— Я не могу разорвать связи с принцем Хильдебрандом и не могу дать никаких обещаний.

— Почему?

— Потому что я получила приглашение в королевскую библиотеку. Я собираюсь подружиться с принцем Хильдебрандом и получить разрешение на её посещение. Я ни за что не упущу свой шанс.

Библиотекарь Соланж и двое любителей книг — Ханнелора и Хильдебранд — эти трое те, с кем я хотела бы дружить в дворянской академии больше всего, а также те, с кем я намеревалась активно сотрудничать. Я хотела, чтобы мне рассказали, как сблизиться с моими новыми друзьями, а не говорили, что я не должна общаться с кем-либо из них.

— Забудь о королевской библиотеке, — сурово посмотрев на меня, сказал Сильвестр. — Разве ты не потеряла сознание от одного лишь упоминания о ней? Если ты действительно пойдёшь туда, то наверняка упадёшь в обморок ещё перед входом, внезапно выдашь благословение или натворишь ещё чего. Я не собираюсь позволять тебе пойти туда, пока ты не научишься себя контролировать. И в любом случае, ты несовершеннолетняя, а потому не сможешь войти в королевский дворец без опекуна.

— Как жестоко!

Я обвела взглядом моих опекунов, но то, как они смотрели на меня, ясно давало понять, что они не собираются сопровождать меня. Кошмар. Давным давно отброшенное благоразумие внезапно стало тем, в чём я остро нуждалась. Но разве я могла сдержаться, когда передо мной маячила королевская библиотека? Сомнительно.

— Королевская библиотека… — пробормотала я.

По словам опекунов, мне просто не дадут разрешения, пока я не научусь вести себя благоразумно. Но как вообще кто-то мог оценить благоразумие? Всё это больше напоминало плохо завуалированную попытку навсегда удержать меня от посещения королевской библиотеки.

«Но я хочу туда пойти…»

— По крайней мере, мы вряд ли сможем тебя отпустить, пока ты не перестанешь внезапно падать в обморок, — сказал Карстед. — На этот раз ты доставила немало беспокойства принцу Хильдебранду и его последователям, не так ли?

Другими словами, Карстед спрашивал, хочу ли я оставить травму всем в королевской библиотеке. Мои плечи поникли. Я не собиралась никого пугать, сама прекрасно зная, что видеть, как я падаю в обморок, — тяжело для сердца. Да и окружающим разбираться с последствиями тоже нелегко.

«У-у-у. Королевская библиотека теперь кажется такой недостижимой».

— Кажется, до сих пор ты не очень хорошо понимала разницу в положении с членом королевской семьи и то, какую дистанцию следует соблюдать с ним. Впрочем, всё должно быть нормально, если ты накрепко вобьёшь себе в голову, что вы с ним совершенно не равны, — заключил Фердинанд. — А теперь давай перейдём к танисбефалену…

Отчёт Вильфрида в основном отражал волнение от первого боя, отчёт Шарлотты, не участвовавшей в сражении, предлагал сухую информацию о произошедшем, а отчёт Хартмута главным образом был посвящён восстановлению места сбора и восхвалениям меня как святой.

«Хартмут, ты был одержим, когда писал этот отчёт?!»

— Трудно поверить, что все эти отчёты на самом деле об одном и том же, — отметил Фердинанд. — Расскажи, что там произошло на самом деле.

Я принялась рассказывать про инцидент с танисбефаленом. Правда, у меня было такое чувство, что я просто добавляла детали к отчёту Шарлотты. Впрочем, Фердинанд действительно добавлял заметки к её отчёту. Что до писанины Хартмута, я старалась на неё даже не смотреть.

— Тем не менее, я впечатлён тем, что вы узнали танисбефалена только по описанию Родериха. Это очень редкий магический зверь, обитающий в Веркштоке. Удивительно, что нашёлся студент, узнавший его.

— В прошлом году Леонора изучала материалы по магическим существам, когда готовилась к диттеру на состязании герцогств. По её словам, этот магический зверь из тех, о которых она не рассказывала другим рыцарям-ученикам, поскольку он слишком опасен, чтобы использовать его во время диттера.

— Я тоже читал эти материалы… А также слышал истории от рыцарей-учеников из Веркштока, — сказал Фердинанд, после чего добавил, что сейчас Веркшток разделён между Аренсбахом и Дункельфельгером и как герцогство больше не существует.

Я подробно описала бой с танисбефаленом: как бросилась на поле битвы, чтобы дать благословение Тьмы, как все мои атаки не попадали и мне пришлось воспользоваться божественным плащом, и как я затем восстановила место сбора.

— Когда учитель Руфен привёл рыцарей Центра, он задал мне несколько вопросов, но к тому моменту у меня так кружилась голова, что я не смогла ответить должным образом. Планировалось, что мне устроят допрос, чтобы расспросить о деталях, однако мне пришлось вернуться. Впрочем, кажется, учитель Хиршура пока смогла всё уладить.

— О чём тебя спросили, и что ты ответила?

Я, насколько помнила, озвучила вопросы, которые мне задавал Руфен, и свои ответы, на что мои опекуны простонали и схватились за головы.

— Похоже, мои ответы не показались ему убедительными, и меня скоро вызовут на допрос.

— Очевидно, — сухо отметил Фердинанд.

— Но что ещё я могла ему сказать?

Поскольку я — глава храма, то, естественно, читала священные тексты и знала молитвы. Также как глава храма я могла провести ритуал исцеления для земли. Всё на самом деле так, и добавить к этому мне нечего.

— Во время допроса тебе следует настаивать на том, что заклинание, которым пользуются рыцари, и твоё благословение — не одно и то же.

— А-а?

— Это заклинание запрещено преподавать в дворянской академии.

— Но почему? Разве не опасно, если студенты не будут его знать, в то время как есть угроза столкнуться с магическими зверями вроде танисбефалена?

— Существует опасность более серьёзная, чем магические звери. Люди.

По словам Фердинанда, заклинание для создания чёрного оружия уже давно перестали преподавать в дворянской академии. Дело в том, что после политических потрясений прошлого возникла схожая с нынешней нехватка магической силы. Тогда среди герцогов нашёлся тот, кто пытался обогатить своё истощённое герцогство, вторгаясь в другие, используя для этого чёрное оружие. Малые герцогства не могли совершенно ничего противопоставить, когда на них нападало большое. А когда другие герцогства последовали этому примеру, беспорядки, вызванные политическими изменениями, превратились в настоящий хаос. С тех пор в дворянской академии запрещено обучать студентов заклинанию создания чёрного оружия. В результате рыцарей-учеников стали обучать ему лишь в рыцарских орденах тех герцогств, где появляются магические существа, против которых можно сражаться лишь чёрным оружием.

— Но почему тогда Корнелиус и остальные не знали этого заклинания? Разве им не нужно его знать, чтобы сражаться с тромбэ?

— Раньше рыцарский орден обучал рыцарей-учеников, как только они поступали на рыцарский курс и получали в академии божественную защиту. Однако сейчас мы обучаем заклинанию только взрослых рыцарей, в отношении которых решили, что их можно брать с собой на миссии.

— Что стало причиной такого изменения?

Карстед с сомнением посмотрел на меня, а затем принялся объяснять:

— Как ты и сама знаешь, у нас стало больше дворян, бывших раньше священниками, а уровень новобранцев после переворота значительно снизился ввиду изменений в учебной программе. Так что мы решили, что будем брать на миссии лишь тех рыцарей, которые способны координировать свои действия и не станут создавать проблем. В результате заклинанию обучаются только прошедшие отбор.

«Ах! Так это всё из-за Шикикозы, да?» — осознала я.

Это напомнило мне, что после сражения с тромбэ Фердинанд отругал Карстеда за плохое обучение новобранцев и велел пересмотреть их подготовку. Судя по всему, после тех безрассудных действий Шикикозы правила обучения новичков изменили. Таким образом те, кто немного старше Ангелики, знали заклинание, выучив его ещё будучи рыцарями-учениками, однако, начиная с учебного года Ангелики, заклинание уже никто не знал. Нынешние новички слишком плохо умели координировать свои действия в бою, а потому учить их не спешили.

— Так значит, заклинания и молитвы отличаются?

— Верно, — подтвердил Карстед — Молитвы слишком длинные, чтобы их можно было использовать в бою. Будет плохо, если рыцарь ошибётся в словах, и в итоге благословение не сработает, а потому текст сжали в заклинание.

Насколько я поняла, заклинания, используемые рыцарями, на самом деле представляли собой молитвы, которые постепенно сокращали. В отличие от полноценных молитв, заклинания менее гибкие в плане формулировок, но зато их быстрее произнести и ошибок с ними меньше.

«Я даже не слышала о таком прежде…»

— Ах, точно. Господин Фердинанд, это вам. Подарок от Хартмута. Магический круг, который возник, когда я исцеляла место сбора, опустошённое танисбефаленом, — сказала я и передала нарисованный Хартмутом магический круг.

Сильвестр и Карстед подались вперёд, однако, поскольку они не могли разобраться в круге, просто взглянув на него, то тут же потеряли интерес. Что до Фердинанда, то он начал водить пальцем по магическому кругу, после чего спросил:

— Розмайн, это в него ты влила магическую силу?

— Когда я начала проводить ритуал исцеления земли, он появился сам. Что это за круг?

— Это магическая формация, необходимая, чтобы сделать участок земли местом сбора. Она довольно сложная и состоит из множества важных элементов, — ответил Фердинанд, на лице которого появилась слабая улыбка.

Я могла сказать, что он выглядел очень счастливым. Меня и саму радовало его хорошее настроение, поскольку это значило, что меня будут отчитывать меньше. Надеясь ещё сильнее поднять ему настроение, я посмотрела на магический круг и поинтересовалась, что именно это за элементы.

Вот только Сильвестр пресёк импровизированный урок по магическим кругам и, глубоко нахмурившись, спросил:

— Розмайн, постой. Разве исцеление земли не является задачей храма Центра?

— Я постаралась сделать всё возможное, поскольку, если не восстановить место сбора быстро, у студентов возникнут проблемы с занятиями. А если мои последователи потратят больше времени на занятия, то это помешает мне посещать библиотеку.

Может это и была работа храма Центра, но в той ситуации я не могла просто ждать. Впрочем, я подчеркнула, что не забрала всю работу храма Центра, ведь буйство танисбефалена не ограничилось местом сбора. В лесу хватало опустошённых участков земли, а потому работы храму осталось предостаточно.

— Вопрос не в том, оставила ли ты работу храму или нет, — сказал Сильвестр. — Однако не могу отрицать, что ты помогала студентам.

— Этот магический круг необычен, — указал Фердинанд. — Чтобы он работал в полную силу, потребуется, чтобы десятки священников и священниц Центра трудились в течение нескольких дней. Я впечатлён, что твоей магической силы хватило.

— Её не хватило. В процессе исцеления земли мне потребовалось выпить ваше лекарство восстановления. Вот только я чувствовала, что магическая сила сразу же высасывалась из меня, стоило ей восполнится. Мне было по-настоящему тяжело.

— «Тяжело», это слабо сказано, — пробормотал Фердинанд, продолжая рассматривать круг.

И всё же, на мой взгляд, каких-то по-настоящему неприятных последствий не было.

— Насколько я понял, ты полностью восстановила место сбора, но забрали ли вы после этого с собой какие-либо ингредиенты?

— Нет, никаких ингредиентов мы не собирали.

Одно дело — магический круг, но никто даже не подумал о том, чтобы собрать ингредиенты. В конце концов, ингредиенты на месте сбора предназначены для занятий.

— Дай указания Хартмуту, чтобы он прислал образцы ингредиентов с восстановленной части места сбора, — велел Фердинанд. — Я хочу изучить, отличаются ли чем-то ингредиенты, выращенные с помощью твоей магической силы.

— Господин Фердинанд, вы действительно ученик учителя Хиршуры. Вы сосредоточены на исследованиях так же сильно, как и она. В тот раз с рыцарским орденом прибыла и учитель Хиршура, но как только ей сообщили, что с танисбефаленом успешно разобрались и никто не пострадал, она попыталась вернуться в свою лабораторию.

Я подумала, что Хиршура могла бы беспокоиться о нас больше, но тут заметила, что после моих слов Фердинанд чуть опустил глаза.

— Эм, господин Фердинанд?

— Каждый раз, когда я вместе с рыцарями-учениками охотился в лесу на магических зверей, Хиршура, беспокоясь, прилетала проведать нас. Это утомляло, а потому я прогонял её, говоря, что пока сражения проходят успешно и пострадавших нет, ей не нужно беспокоиться. Полагаю, причина её текущего поведения в этом.

— Господин Фердинанд, так это ваша вина!

Доверительные отношения между этими учителем и учеником строились в каком-то неправильном направлении. Такими темпами Раймунд будет в опасности. Но стоило мне высказать свои опасения, как все мои опекуны вздохнули.

— Розмайн, прежде чем беспокоиться о студенте из Аренсбаха, побеспокойся сначала о себе.

«Ох, простите», — мысленно извинилась я.

***

Дальнейший разговор прошёл мирно, и меня почти не отчитывали. В итоге мои измученные опекуны просто сказали, что отправят меня обратно в дворянскую академию после ритуала посвящения и что мне следует впредь воздерживаться от контактов с королевской семьёй. Не то чтобы я хотела, чтобы меня отругали, но сам факт того, что этого не сделали, казался странным.

«Но почему? — задалась я вопросом. — Мне почти хочется спросить, не забыли ли они отругать меня? Вот только я нисколько не сомневаюсь, что они тут же разозлятся, если я так сделаю, так что не буду».

В отличие от прошлого года, меня собирались вернуть в дворянскую академию раньше. Кажется, это обуславливалось тем, что мои опекуны хотели, чтобы я смогла накопить там опыт в общении, ведь к тому времени Хильдебранд уже не сможет покидать свою комнату.

«Если по возвращении я не смогу оставаться в библиотеке из-за того, что придётся уделять время общению, то и возвращаться не особо хочется».

Хотя, если бы я могла беседовать с Ханнелорой на чаепитии, делясь впечатлениями о прочитанных книгах, то такое общение мне бы понравилось. Вот только я сомневалась, что мне дадут разрешение на чаепитие, на котором я, скорее всего, упаду в обморок из-за сильного волнения.

«В жизни ничего никогда не идёт так, как хочется… Эх».

Комментарии

Правила